Констанс О`Бэньон - Рыцарь Золотого Сокола

Джиллиана подавила тоскливый вздох.

— Я так благодарна вам за прекрасные платья и украшения. Вы снарядили меня действительно по-королевски. Обещаю вернуть вам драгоценности, как только смогу.

— Милая, за твои наряды и драгоценности благодарить следует не меня. Все это — подношения от твоего народа.

— От моего народа?.. Здесь? Как это может быть?!

— Помнишь, ты рассказывала мне о своем друге, садовнике, который был у тебя в монастыре? Так вот, в действительности его имя не Хэмфри, а сэр Хэмфри — благородный рыцарь, добровольно возложивший на себя ответственность за твое благополучие. Все эти годы он безропотно исполнял свой долг, ибо дал слово твоей матери заботиться о тебе. Даже после твоего переезда в Солсбери он поселился в соседней деревушке, чтобы, если понадобится, быть рядом и оградить тебя от любой опасности.

При мысли о том, сколько испытаний Хэмфри — сэру Хэмфри! — пришлось вынести ради нее, глаза Джиллианы заблестели сильнее, и ей вдруг стало трудно дышать.

— И он столько лет был простым слугой для того только, чтобы находиться там же, где я?..

— Да. А три недели назад он вернулся из Талшамара. Он тайно объехал всех знатных талшамарцев и собрал то, что может понадобиться для твоего торжественного вступления в Лондон. Как видишь, твои подданные проявили необыкновенную щедрость. Они любят свою королеву и хотят, чтобы ты об этом знала.

Взгляд Джиллианы упал на перстень с рубином, сверкавший у нее на руке.

— Но почему они так щедры ко мне? Ведь они меня совсем не знают!..

— Существует особая преданность, которую люди чувствуют к своему законному правителю. Ты — законная королева Талшамара и можешь не сомневаться, что твой народ ждет тебя с нетерпением. — Элинор встала, видимо, собираясь уходить. — А теперь тебе пора спать. Завтра тебе предстоит тяжелый день.

— Ваше Величество, спасибо вам за вашу доброту. Мне будет вас очень недоставать.

На миг лицо королевы погрустнело.

— Ты была моей единственной отрадой, девочка моя. Мне жаль с тобою расставаться. Надеюсь, в будущем мы с тобой еще увидимся.

— Мне так страшно думать о будущем, — вдруг произнесла Джиллиана.

Элинор почувствовала вполне оправданное беспокойство: сможет ли эта девочка справиться со всеми задачами, которые поставлены перед ней? Она такая юная и беззащитная — вдруг Генрих сразу же подчинит ее своей воле?

— Тебе нечего бояться, Джиллиана. Не забывай, что твой род древнее рода Плантагенетов. Когда предки короля Генриха еще поклонялись языческим идолам, твои — уже правили Талшамаром и знали единого Бога. Храни свое достоинство — и оно будет тебе лучшей охраной. Помни о том, что ты королева!

Джиллиана выпрямилась, и ее глаза озарились светом, какого Элинор не видела прежде.

— Я буду это помнить!

Элинор крепко сжала ее пальцы, пытаясь как можно полнее передать ей свою силу и поддержку.

— Но предупреждаю тебя, — и в голосе ее Джиллиане почудилась твердость металла, — нельзя недооценивать Генриха. Он хитер и коварен и при малейшей возможности попытается выбить почву у тебя из-под ног. Не позволяй ему этого. Главное — не теряйся перед ним. Генрих не уважает тех, кто позволяет ему помыкать собою.

— О! Он не посмеет мною помыкать! — Джиллиана гордо вскинула голову и расправила плечи. — Клянусь, я ни на минуту не дам ему забыть, чья я дочь!

Страстная убежденность ее слов порадовала Элинор. Вместо давешней кротости в синих глазах будущей королевы Талшамара горел теперь огонь священной мести. Что ж, вполне возможно, она сумеет дать Генриху достойный отпор.

— Джиллиана, вся твоя жизнь до этого дня была преддверием твоей встречи с Генрихом. С тех пор как ты попала под мою опеку, все твое обучение и воспитание подчинялись одной-единственной цели: подготовить тебя к этой решающей встрече. Помни об этом! — Взгляд Элинор смягчился, и она отвернулась. — Ступай спать, дитя мое. Завтра тебе вставать до света.

— Если бы вы могли поехать со мной!..

— Глупышка, ты же знаешь, что это невозможно. Мне не выбраться из тюрьмы — но ты станешь моими глазами и моими ушами, из твоих уст польются мои слова… Для меня это все равно что быть с тобою рядом.

Джиллиане хотелось еще о многом поговорить, но королева уже простилась с нею, и девушка медленно стала подниматься вверх по лестнице в свою комнату. Конечно, Элинор по-своему любит ее, но все-таки жизнь королевы в первую очередь подчинена вечной борьбе с Генрихом. Никакие другие чувства Элинор не сравнятся по силе с той ненавистью, которую она питает к своему супругу.

Было еще темно, когда служанка королевы вошла в комнату Джиллианы и приподняла полог ее кровати.

— Вставайте, госпожа. Ее Величество прислала меня помочь вам одеться.

Джиллиана тотчас спустила ноги с кровати. От возбуждения она не могла ничего есть, и несколько молчаливых служанок сразу же начали ее одевать. На сегодня Элинор приготовила для нее белое шелковое платье с золотой вышивкой. Вскоре ее черные тяжелые косы были покрыты белым покрывалом с вуалью, на руках засверкали кольца и браслеты с драгоценными камнями, а плечистые слуги неторопливо понесли вниз уложенные еще накануне сундуки.

Джиллиана все время оглядывалась на дверь в надежде, что Элинор все же зайдет попрощаться с нею, но время шло, пора уже было уходить, а королева Англии так и не появилась.

Девушка накинула на голову капюшон: людям Генриха, охранявшим замок, ее непривычно изысканный наряд мог показаться подозрительным. Однако стражники на воротах и бровью не повели. Их дело было задерживать любого, кто попытается проникнуть в замок без разрешения короля, что же до компаньонок королевы, то они могли в любое время ехать куда им заблагорассудится.

Последняя поклажа уже грузилась в повозку, когда к Джиллиане подошел сэр Хэмфри с великолепной белой лошадью в поводу. Радостно шагнув навстречу, Джиллиана сжала его руки, и в ее глазах заблестели счастливые слезы.

— Как я скучала без вас!

Он с жадностью вглядывался в ее лицо. Да, перед ним стояла уже не девочка, а полная достоинства молодая красавица, хорошо сознававшая свое высокое положение.

— Я тоже, Ваше Высочество.

Он легко подхватил Джиллиану за талию и подсадил в седло, после чего быстро вскочил на своего коня.

— В путь, Ваше Высочество? — тихо, чтобы не услышали стражники, спросил он.

Она улыбнулась ему в ответ.

— Да, друг мой, в путь.

Джиллиана кинула последний взгляд на окно королевских покоев, и сердце ее упало: возможно, ей не придется больше никогда свидеться со своей наставницей. Но задерживаться дольше не следовало.